Минская епархия Белорусской Православной Церкви Московского Патриархата

Хэллоуин — праздник с двойным дном

Halloween1.jpg

Далеко не всем известно, что «праздник» Halloween из себя представляет, каково его происхождение, сущность и почему он противоречит учению Церкви.

Вспомним предупреждающие слова святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Ин. 4:1). Мы видим, что после обращения, адресованного, бесспорно, и нам в том числе, стоит восклицательный знак, который как красный сигнал опасности предупреждает нас от вступления на гибельный путь. Потому, конечно же, современному человеку очень важно научиться искусству древних и новых святых отцов – различать духов, думать, рассуждать, делать выводы. Но это искусство имеет свое начало и фундамент в Господе нашем Иисусе Христе. Святой Иоанн призывает: «Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь уже есть в мире» (1 Ин. 4:2, 3).

То есть наше главное мерило, и якорь, и твердая надежная земля в бурном информационном море – это Христос и Его святые заповеди. Ими и нужно мерить с Божьей помощью все те явления, включая и праздники, которые сегодня можно наблюдать в мире.

С этим христианским мерилом-лекалом рассмотрим новомодный праздник, пришедший из Америки, – Хеллоуин, который отмечается 31 октября. Какой же в нем живет дух?
Современный западноевропейский и американский праздник Хеллоуин – явление многоуровневое, в котором в течение нескольких столетий наслаивались различные культурные и религиозные влияния. Попробуем разобраться.

Наиболее вероятным происхождением праздника является кельтская версия. Кельтские язычники Британского полуострова, Франции, Германии верили в зарождение жизни из смерти. Период глубокой осени (примерно 31 октября) у них ассоциировался со смертью – умиранием, увяданием, темнотой, мраком потусторонним. Праздник назывался Самайн (Самхаин). По имени темного языческого бога Самхаина – повелителя смерти, загробного мира, злых духов. Кельтские жрецы-друиды считали, что в этот день открываются ворота в загробный мир, и души умерших, демоны могут попасть в этот мир. Вообще, все язычники боялись смерти. До Христа смерть очень пугала людей. В ночь на 31 октября кельты зажигали огромные костры, напивались, старались держаться вместе, надевали яркие и пугающие костюмы, чтобы отпугнуть злых духов. Они старались как можно веселее прожить этот день, чтобы заглушить в себе страх смерти и страх перед потусторонним миром. Кроме того, чтобы задобрить Самхаина, ему приносили жертвоприношения.

О теории «двери в мир духов» говорит и главный атрибут праздника – «светильник Джека», т. е. тыква (в США), брюква, или репа (у кельтов), превращенная в фонарь. Ужасной гримасой она должна была отпугивать демонов, а зажженный фонарь освещал душам умерших путь в загробный мир. В этот праздник так же, как и на древнеславянский Ивана Купала, применялись всяческие гадания и колдовство. Священники-миссионеры Британского полуострова пытались с Божьей помощью противостоять языческому празднику. Католическая Церковь празднует День Всех святых именно 1 ноября. Отчасти праздник был установлен именно в этот день для борьбы с Самхаином. «От праздника Всех Святых и происходит слово Halloween – т. е. Аll Hallows’ Even, что значит “канун Всех Святыхˮ, которое со временем сократилось до Hallow E’En.», – пишет епископ Александр (Милеант) в своих «Миссионерских листках».

Но в XX веке, когда в Европе и Америке стало модным синкретическое религиозное движение New Age («Новая эра»), пытающееся смешать в один идеологически-эзотерический бульон все религии мира, пришла мода верить во все и принимать все.

И Хеллоуин стал таким красочным карнавалом из рогов, ведьмовских шапочек, костюмов популярных киногероев. Он фактически вернулся обратно сквозь века к язычеству – к Самхаину. Вернулся пока шуточно, пока весело и задорно и будто бы не глубоко. Но все же вернулся. Популярно, массово, так сказать, с огоньком. В обществе начинает пробуждаться сквозь эту словно ненавязчивую и ни к чему не обязывающую игру интерес – к язычеству, к ворожбе, колдовству, чародейству, всяческим мистериям и темным религиям прошлого. Особенно сильно он проявляется у детей и подростков, которые вообще склонны по своей природе к мистике, к фантазированию. И в Хеллоуине они находят хорошую почву и уже исподволь, будто бы невзначай воспитываются в язычестве.

Пока Хеллоуин – только кинокомедия. Но не пробудится ли в обществе, как в голливудских фильмах, демон древних языческих религий? Не станет ли Хеллоуин шагом назад, шагом отрицания христианской культуры и воплощения-возрождения языческой культуры со всеми вытекающими отсюда последствиями?

В заключение хочется привести общеизвестный случай из жития святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского:

Картинки по запросу иоанн шанхайский«Случай, происшедший не так давно и явившийся примером праведной строгости Владыки, напоминает эпизод из жизни любимого Владыкой святого Тихона Задонского, когда тот явился в самый разгар языческого празднества, устроенного во время Петрова поста, и произнес обличительную проповедь с осуждением его участников. Это произошло вечером накануне 19 октября (2 ноября) 1964 года, когда Русская Зарубежная Церковь праздновала торжественную канонизацию отца Иоанна Кронштадтского, которого Владыка глубоко почитал (даже принимал активное участие в составлении ему службы и акафиста). Латиняне отмечают в этот день праздник всех святых, а кроме того, у них существует поверие, что в предшествующую ночь темные духи отмечают свой праздник беспорядка. В Америке этот «хеллоуин» дал повод к возникновению обычая рядиться детям в костюмы ведьм, духов, как бы вызывая темные силы (дьявольская насмешка над христианством).

Группа русских решила организовать в эту ночь (пришедшуюся к тому же на канун воскресенья) хеллоуинский бал, и в соборе Сан-Франциско во время первого всенощного бдения, посвященного святому Иоанну Кронштадтскому, весьма многие, к великой печали Владыки, отсутствовали. После службы Владыка пошел туда, где все еще продолжался бал. Он взошел по ступенькам и вошел в зал – к полному изумлению участников. Музыка прекратилась, и Владыка в полном молчании пристально посмотрел на онемевших людей и стал неспешно обходить зал с посохом в руке. Он не произнес ни слова, да в том и не было нужды: один взгляд Владыки уязвил совесть каждого, вызвав всеобщее оцепенение. Владыка ушел в молчании, а на следующий день он метал громы святого негодования и ревностно призывал всех к благоговейной христианской жизни».

И вопрос, который хочется задать и самому себе и вам, дорогие братья и сестры, следующий: «Если человек сегодня ради развлечения надевает на себя игрушечные рога или ведьмовской колпак, то не возьмет ли он завтра по убеждению факел и ритуальный нож для жертвоприношения?»

pravoslavie.ru